Бесплатный мобильный конструктор

Медицинские гаджеты. Мониторинг основных жизненных функций.

Прямой эфир передачи канала MediaDoctor  27 окт. 2017 г.
Рашад Абышев, Кандидат медицинских наук, врач кардиолог, Главный врач Mentor-Clinic (Санкт-Петербург)

Олег Смирнов: Тема передачи у нас получается достаточно своеобразная, с одной стороны очень много копий сломано на неинвазивном измерении показателей жизнедеятельности, но решений готовых мало, а в продаже еще меньше. В опытных образцах мы что-то видим, в каких-то поделках около медицинских. Но прийти в аптеку и купить достаточно проблематично, чтобы была медицинская лицензия, чтобы можно было ЭКГ снимать на лету, не нацепляя на себя электроды, чтобы монитор АД нам не мешал каждые 40 минут. Рашад, ты вот говоришь, что можно все-таки решить эту проблему. 

Рашад Абышев: Проблема решена сама

Олег Смирнов: Рассказывай, тебе слово.

Рашад Абышев: Ну давай вернемся к истокам этой проблемы. Прекрасно помнишь, что Реварочи методика конец 19 века, съемка данных артериального давления, грубо говоря оценка прохождения пульсовой волны по венозному току.

Олег Смирнов: 60-е годы

Рашад Абышев: Да.

Олег Смирнов: Развитие, Советский Союз.

Рашад Абышев: Советский Союз – это уже наша адаптация, тоны Короткова, которые мы начали измерять, но в основе тех аппаратов, которое использует наше население дома, лежат совсем другие методики. Это осцилометрическая наука считывания звуковой волны, которой определяет через поверхность плотность тела. То есть основной вопрос, который задают пациенты: а почему у меня три раза измеряю подряд, все три раза разные цифры. Какое же у меня на самом деле давление? Это реально ключевой вопрос и я на это трачу всегда время, чтобы просто объяснить людям, что происходит, что они измеряют, какая цифра правильная.

Олег Смирнов: Ты вот тратишь, а большинство кардиологов говорят: Батарейки поменяйте.

Рашад Абышев: А ты не поверишь, у меня самая недавняя ситуация была связана как раз с батарейкой. Клянусь, вот без вранья, я сидел в клубе отдыхал, была пятница вечер, позвонил мой пациент, сказал: Рашад в какую больницу мне сейчас ехать? У меня давление космически прыгает вверх вниз. У него есть некоторые элементы синдрома паники. Я сказал без вариантов, я точно знаю, что у тебя не может быть такого давления, потому что я его лечу. Приезжай. Щас решим вопрос. Он приезжает ко мне со своим тонометром, мы сидим в машине 20 минут, мы проверяем каждую минуту его давление. Я говорю: Поменяй батарейки. Он при мне меняет батарейки и давление нормализовалось.

Олег Смирнов: Осциллометрия, для нас, немножко погруженных в тему, это некое зло. Но зло общепринятое и доказать врачебному сообществу, что мерять давление можно как-то иначе, достаточно проблематично. Мне всегда при обсуждении нравится тема, что в 17 веке лошади в артерию вставляли полую трубку. Это был классный способ, который показывал настоящее давление, но сейчас никто не соглашается.

Рашад Абышев: Я думаю сейчас вряд ли кто-то согласится использовать тот же самый метод. Но давай перейдем к методике использования математики в настоящее время, потому что в нынешнее время любой пациент, любой человек, он хотел бы с минимальным количеством усилий, то есть с минимальным количеством попыток, да, знать более достоверно знать свое давление.
Да. Доступно по ценовой категории, не забываем.  

Олег Смирнов: Хорошо.

Рашад Абышев: Это все-таки рынок. Поэтому этот фактор он очень сложен, так чтобы все совпало в одной точке, но на рынке все равно есть предложения. Их немного, особенно в области здравоохранения и медицины. То есть это не просто там носимый гаджет в виде часов известных брендов.

Олег Смирнов: Это не медизделия, и медизделиями известные бренды точно не будут.

Рашад Абышев: Не станут, потому что они просто не вкладывают средства в исследования.

Олег Смирнов: У тебя на столе пульсоксиметр присутствует. Это единственное, что врачебное сообщество взяло на вооружение, при этом не сильно брыкаясь.

Рашад Абышев: Ты знаешь, что мы можем поменять параметры этого девайса, буквально слегка потерев твой палец, ускорив кровоток и цифра уже будет другая. Опять таки-вопрос погрешности. Когда мы говорим о стандартной кардиограмме, почему она включена в стандарты обследования? Потому что есть два параметра, которые очень важны. Специфичность и чувствительность методики. Так вот их соотношение и определяет входит девайс в золотой стандарт или не входит. Нет ни у кого даже мысли исключить электрокардиограмму из стандарта обследования кардиологического пациента. Правда?

Олег Смирнов: Абсолютно.

Рашад Абышев: Но при все при этом, мы точно знаем, что чувствительность и специфичность не под 100% там.
Олег Смирнов: Опять же, приборы есть разного класса. Есть приборы экспертного класса, есть приборы мобильные, так называемые и есть приборы мониторирования.

Рашад Абышев: Есть мало того еще диферинцировка по методикам трактовки, то есть разные алгоритмы трактовки, то есть когда там на кардиограмме компьютер пишет: У вашего пациента инфаркт миокарда. Это не означает, что надо сразу бежать за реанимационной бригадой. Это такова точка зрения аппарата, который использовал определенный алгоритм трактовки. Конечно, врач должен потратить время, чтобы объяснить эту проблему пациенту.

Олег Смирнов: Здесь мы сталкиваемся с другой проблемой. При массовом съеме кардиограммы, когда снимает медсестра, мы получаем кучу кардиограмм и к загруженному врачу идем с этими листочками.

Рашад Абышев: Да, у которого волосы стоят дыбом и он пытается найти подтверждение. Либо, если у него нет времени, он просто делает подпись. Может быть он даже не почитал.

Олег Смирнов: Ну там есть автоматическое заключение, если инфаркт миокарда. Мы отправляем к терапевту, терапевт вызывает неотложку.
Рашад Абышев: Да, к себе в кабинет и встает вся очередь в поликлинике.

Олег Смирнов: Это жизнь. Так бывает.

Рашад Абышев: Да, это жизнь, но методика суточного мониторирования ЭКГ и артериального давления, она широко используется. Если раньше, в 80е годы это были аппараты, у которых аккумулятор был прикладным чемоданчиком, который ты за собой таскал, то сейчас это девайс сопоставим с размером сотового телефона, но чуть потолще, весом побольше.

Олег Смирнов: Жизнь меняется. Меняются аккумуляторы, компьютеры раньше занимали одну комнату, а то и целый зал, сейчас то же самое в кармане помещается.

Рашад Абышев: И появилась двухсуточная, трех, пяти, семисуточное мониторирование. При этом просто это дает больший объём данных для анализа и при некоторых видах нарушений сердца, попытку выявить, поймать дефект. Что касается артериального давления, контроль, он более сложен был всегда, потому что некоторые пациенты просто говорили: Я не хочу, из тех, кто уже знал, Я не хочу, чтоб вот эта вот манжета меня беспокоила, потому что она должна мониторить артериальное давление с определенной частотой.

Олег Смирнов: Пережимает, если у людей повышенное давление. Пережимает достаточно сильно. Если у людей ритм нарушения, то еще несколько раз накачивает, докачивает.

Рашад Абышев: Еще и провоцирует ухудшение самочувствия, в результате стресс, то что рука уже синяя, поэтому конечно встал вопрос о том, как можно изменить технологию съемки артериального давления. В настоящее время на американском рынке есть три девайса, которые с 10-го года уже прошли сравнительные исследования. Они уже валидированы. Конечно там объемы исследований небольшие.

Олег Смирнов: FDA дал заключение?

Рашад Абышев: FDA дал только по одному заключение, потому что там более менее были хорошие выборки. Как раз я тебе называл до эфира один из брендов. Мы в эфире пропустим. Германия – это тоже профессиональный рынок, который ориентирован был на оценку нарушений дыхания во время сна, контроль артериального давления. И как раз здесь контроль артериального давления манжетой сам по себе провоцировал нарушение дыхания во время сна. И как следствие, получались кривые исследования. Поэтому они этой проблемой занимаются раньше 2010 года. Методика оценки очень простая, ты абсолютно прав, что саму формулу, сам расчет придумали еще в советское время наши математики. Это абсолютная правда. Используется два основных параметра. Это время прохождения пульса через точку. Эти два параметра с индексом алометрации, которая отдельно вычисляется позволяют определять время прохождения пульсовой волны с учетом эластичности сосудистой стенки, как они закладывают, с учетом массы человека, с учетом роста. Это такие площади поверхности тела. Да, и возраст. Это технически дает цифры более менее сопоставимые с прямым измерением артериального давления прямо в сосуде. Конечно выборки пациентов не велики. Мало людей, которые согласятся на инвазивное исследование, когда у них измеряют давление прямо в сосудах. Мало. Поэтому мы имеем в настоящее время только один девайс, утверждённый FDA. Просто сложно набрать пациентов такого рода группы. Это достаточно дорогостоящее исследование, но кстати в России нет таких девайсов своих. Как раз те девайсы, которые сейчас идут, к сожалению, не у нас, а в США. Они как раз удобоваримы для частной практики и для частного использования клиентом самим. Это то, что мы обсуждали с тобой в рамках Телемедицины, когда ты продаешь абонементную услугу, в которой пациент может достоверно измерять этим неинвазивным способом артериальное давление и автоматически эти данные приходят к тебе, как к врачу этого пациента.

Олег Смирнов: Опять же мы говорим про Фотоплетизмографию, это некий датчик, светодиодная лампочка, которая потребляет энергию, просвечивает участок кожи и качество данных зависит от заряда аккумулятора. Я некоторое время изучаю девайсы околомедицинские , есть прямая зависимость, наличие экрана девайса с расходом энергии и просветом участков кожи, то есть если у девайса есть LED-экран и если подобный девайс вдруг начинает пытаться измерять давление.

Рашад Абышев: Надо измерять около розетки.
Олег Смирнов: Даже несколько хуже. Наверно, все-таки этот девайс надо оставить у продавца. Мы с тобой как раз чуть попозже проведем эксперимент, я думаю наглядно получится. Что американцы по этому поводу думают?

Рашад Абышев: У американцев три интересных девайса, они многокомпонентные, они не просто там ручка, телефон или часы. Это элементы, которые прошли сравнительный анализ по прямому исследованию артериального давления в сосудах. Они позволяют анализировать давление с высокой степенью достоверности. Но они основываются на том же методе.

Олег Смирнов: Экранчик есть?

Рашад Абышев: Экранчик на отдельном элементе, который не производит сам измерение. То есть они трехкомпонентные. Сам датчик без экранчика.

Олег Смирнов: То есть по блютуз сам передает.

Рашад Абышев: Абсолютно верно, а вот там уже твой блок на руках носимый, вот он отображает всю информацию.

Олег Смирнов: Все-таки эта теория, что лампочке нужна энергия, она сохраняется? И экранчик с лампочкой не совместим.

Рашад Абышев: На самом деле вопрос о том, что а я хотела бы мониторировать и видеть свое давление у себя на руках, мне сказала еще пациентка лет 10 назад.

Олег Смирнов: Ты не представляешь, мне этот вопрос задают через день. А нет ли такого, но с экранчиком?

Рашад Абышев: Вот, то есть в принципе, я думаю, что разработчики идут скорее всего в этом русле, собирая информацию с врачей, которые берут ее у пациентов.
 
Олег Смирнов: Ты знаешь, были вот на твоем месте представители МФТИ, тоже пытаются сделать свой браслетик. У них возникает вопрос про эластичность сосудов.

Рашад Абышев: Основной критерий, который мы с тобой обсуждали, интимо. Интимо сосуда. Сосуд имеет медиа интима. Мышечный слой, гладкомышечный слой и интимальную внутреннюю выстилку. Мы в научных целях очень часто исследуем данную функцию, функцию интимы и можем определять степень выраженности артериосклеротических изменений, которые могут быть в следствии высокого давления, факторов курения, высокого холестерина и там куча других факторов. Мы не будем даже ранжировать, потому что зачем нам это надо. Есть методика оценки моно оксида азота, которую никто не делает для пациента обывателя, пришедшего в поликлинику с жалобой на артериальное давление. Это делается исключительно в научных целях, но мы этот маркер знаем. Так вот эту эластичность, фактически ни один из методов оценить не может. Хотя PWV фактор он технически должен ее подразумевать. Это функция от эластичности сосудистой стенки. И по идее, чем, ну условно, если мы берем молодого человека, давай так. С момента рождения сосуды начинают старится, процесс артериосклероза, условно, он начинается с момента рождения, у молодого человека сосудистая стенка сравнима, чтобы это было абстрактно, но более менее понятно, с новым резиновым шлангом, таким черным резиновым шлангом. Он эластичен, гибкий, ты еще сжимаешь, струя бьет далеко, напряжение хорошее, он быстро меняет свой диаметр. С возрастом эта функция меняется и сосуд превращается в зеленый пластиковый шланг, который на сгибах ломкий, более тяжело поддается сдавливанию. Эта функция у сосуда она меняется. Меняется она за счет изменения как раз отношения интима и медиа, двух слое сосудистой стенки. К сожалению, пока что не один из методов измерения, который есть, даже математический, не позволяет нам получать оценку вот этого слоя.
Олег Смирнов: А что ты думаешь про доплерометрию?

Рашад Абышев: Но мы меряем давление условно дуплексом и трипексом, ты прекрасно это знаешь, в зоне прохефоцентральных артерий. Можем ли мы таким образом проводить исследования в плечевой артерии для измерения давления в соотношении с сердцем. Я думаю, вряд ли мы до этого дойдем. Вряд ли эта методика даст нам точные данные. Я скажу так, я не помню, чтобы были многоцентровые исследования на эту тему с контролем артериального давления. Если ты обладаешь такой информацией.
Олег Смирнов: Я не обладаю, это предположение и в принципе одна из рабочих гипотез.

Рашад Абышев: В настоящее время есть действительные рекомендации Европейского общества по артериальной гипертензии от 10-го года и там прописан контроль манжетный. Вопросы касаемые доплеровского контроля артериального давления, там вообще не освещены.

Олег Смирнов: Это опять же к разговору о той несчастной лошади, которой вставляли полую трубку. Потому что сообщество устраивает манжетный способ и он простой, устройств много, он дешевый и гипотетически есть золотой стандарт.

Рашад Абышев: Но если ты задаешься практической целью, это же не новость, задать задачку пациенту контроль артериального давления в виде дневника, чтобы потом оценить какие препараты назначать. Правда?
 
Олег Смирнов: Это не новость, но там вообще человеческий фактор включается, то есть когда мы на браслетике получаем ежечасовой замер, на суточном мониторе AD ведется какой-то дневничок более менее адекватный, а если еще мониторчик и умеет передавать по блютуз в телефон - все красиво. Но таких мало. Когда мы на бумажечке пишем, мы можем забыть, мы можем пропустить, мы можем «эффект белого халата» включить, мы можем, ну я не знаю, выпил накануне, не так пописал.

Рашад Абышев: Нас технически интересует две точки контроля артериального давления. Это утреннее измерение артериального давления натощак и вечернее измерение артериального давления натощак. Две точки.

Олег Смирнов: Замечательно, а ночное давление?

Рашад Абышев: Ночное давление. Мы сейчас не будем разглашать диагнозы. Измерение ночного артериального давления, если ты сейчас начнешь говорить вслух, то сразу получишь пул пациентов, которые начнут просыпаться. У меня такие пациенты есть.
Олег Смирнов: Погоди, естественно если ты суточным монитором с манжетой начинаешь мерить.

Рашад Абышев: Это люди, которые садятся, спускают ноги с кроватки и тянуться к тонометру, только чтобы измерить ночью. Они специально для этого пробуждаются.
Олег Смирнов: Ты же понимаешь, что оно тут же зашкалит, в момент просыпания.

Рашад Абышев: Гениально, потому что это стресс. Так а нам не нужно дневное измерение именно поэтому, потому что основа артериального давления – это уровень адреналина.
Итак, мы берем утреннее и вечернее измерение натощак, только с одной целью, минимальное количество факторов, которые могут воздействовать на эти точки. Мы знаем из вопросов физиологии, что адреналин в максимальном своем значении возникает в диапазоне с 5 до 7 утра, ну более менее. Если мы живем по солнечным часам, по будильнику, мы ходим на работу, если у нас не сдвинут рабочий день, если мы не ночью работаем и так далее. Чтобы мы проснулись и приступили к каким-то действиям, адреналин поднимается в диапазоне с 5 до 7 утра до максимальной точки и мы открываем глазки. Это возникает в следствии того, что артериальное давление за адреналином ползет вверх, увеличивается оксиогенация головного мозга, кислород ударяет нам в голову и говорит: Здрасьте, доброе утро. Затем в течение дня уровень адреналина и другие факторы могут вот так вот шарахаться по этой диаграмме как угодно, но достигается минимальная точка в диапазоне 22-24 часов. Когда глазки сами по себе естественным образом смыкаются, потому что уровень адреналина падает, давление за ним ползет вниз и оксиогенация идет на минус, то есть идет гипоксия головного мозга и мы засыпаем. Вот эти две точки, технически, нам в дневнике давления и нужно отразить. И вот если этих точек нам недостаточно, они дают неадекватные цифры, допустим утром мало, а вечером высокое давление, то есть у человека все перевернуто с ног на голову и не можем логически это объяснить. И в этой ситуации, я просто подтягиваю тебя ко сну, вот в этих ситуациях мы и начинаем использовать девайсы, которые могут давать нам суточную картину. Может быть действительно у человека там ночной режим работы.

Олег Смирнов: Но это же можно опросом решить?

Рашад Абышев: Можно, ты знаешь сколько сейчас времени врач тратит на прием пациентов в поликлинике?
Олег Смирнов: Ну с поликлиниками как бы, сам понимаешь.

Рашад Абышев: Ну по анализу в Петербурге, коммерческая медицина меньше ставит мониторов, нежели государственная.

Олег Смирнов: Очень интересно, я не знал статистику.

Рашад Абышев: Статистика по мониторингу такова, есть коммерческие врачи, которые работают реально на мониторирование. Они ставят в день по 10-15 мониторов. Но они все равно не могут конкурировать с государственной системой мониторирования, я имею ввиду и поликлиники, и больницы, и центры кардиологии.

Олег Смирнов: Ты хочешь сказать, что сейчас на ОМС приборов больше чем в частном пользовании?

Рашад Абышев: На ОМС приборов больше. Это статистика в Петербурге. Те же петербуржские производители, эта информация открытая, они распространяют на всю Россию свой продукт, он очень хорошо конкурирует с западными аналогами.

Олег Смирнов: Он и в цене конкурирует.

Рашад Абышев: И в качестве. Не будем разглашать имени.
Вернусь к вопросу сколько времени у врача есть на прием. 10-15, максимум 20 минут на прием. Хорошо, если здрасьте успели сказать. Это не их вина, это их беда, потому что они вынуждены работать в таком цейтноте.


Олег Смирнов: По ДМС тоже самое.

Рашад Абышев: По ДМС тоже самое. Я недавно отправил пациентку в Москве сделать УЗИ сердца, кардиографическое исследование, надеюсь она меня не слушает, в любом случае посмеяться. Ей сделали УЗИ сердца за 10 минут.

Олег Смирнов: Размер посмотрели?

Рашад Абышев: Как ты думаешь сколько валидированных размеров и объемов нужно измерить по кардиографическому исследованию? Очень много, ты не поверишь. Там было сделано около 15 измерений. Это сделано в известнейшем крупном государственном учреждении. За 10 минут 15 показателей и сказано, что вы здоровы.

Олег Смирнов: На самом деле?

Рашад Абышев: Я был вынужден сделать более глубокое исследование, размер аорты, не соответствует даже площади поверхности тела, которое не было даже вычислено в ходе исследования в Москве по УЗИ сердца. То есть не внесены данные ни роста, ни веса. А здесь уникальная вещь ультразвуковой диагностики, УЗИ сердца единственное существенно доказанное ультразвуковой диагностики, оно сопоставимо с общей поверхностью тела. То есть если мы не можем сказать площадь печени для вашего размера организма, она больше или меньше. Не можем, потому что не существует соотносимых таблиц. Врач это говорит на свой глаз, на свой опыт и так далее. То в области кардиологии по данному УЗИ сердца, мы имеем такую уникальную возможность, мы можем говорить диаметр, объем, площадь, они больше должны быть у человека вашего размера или нет. Так вот даже площадь поверхности тела в этом исследовании не была вычислена.

Олег Смирнов: Печально. Опять же к вопросу о качестве и о человеческом факторе, и об исключении человеческого фактора.

Рашад Абышев: Наверное, одной из основных скрытых мыслей, почему мы с тобой встретились сегодня и по девайсам разговариваем, это как раз фактор нивелирования человеческого влияния. То есть аппарат технически должен закрыть ту брешь, в которой врач может сделать ошибку и наоборот.

Олег Смирнов: Да, нивелировать ошибку врача, либо заставить врача делать по какому-то алгоритму. Чтобы не начинать проводить исследование, если не введены параметры.

Рашад Абышев: Да, то есть ты не сможешь сделать адекватное мониторирование артериального давления, если ты не введешь параметры роста, веса.

Олег Смирнов: Видишь, к сожалению, можно.

Рашад Абышев: Мы знаем с тобой одного человека, который недавно узнал свой собственный вес.

Олег Смирнов: Ну вот смотри, возвращаясь к нашим игрушкам. На рынке есть такой замечательный прибор. На самом деле их много похожих. Стоит от 1,5 до 3 тысяч рублей. Из позитивного: в нем есть шагомер. Шагомер довольно точный, я вчера проверял на беговой дорожке. Считает. В движении считает. Когда стоишь не идет. Когда просто руками трясешь не идет. То есть шагомер прекрасный. Заявлено, что он меряет давление и оксиметрию. Сейчас проверим его, а ты мне давление померяешь.

Рашад Абышев: Я на изготовке, но все равно попрошу рукав мне закатать.

Олег Смирнов: Я тогда сейчас здесь замер сделаю. Итого, СПО у меня 99%, пульс 76, прекрасное давление 120 на 75. Прям в космос можно запускать.

Рашад Абышев: Я подхожу к тебе. Мне сейчас главное, не снести все микрофоны и не поломать стекло. Мы с тобой измеряем по старинке, методом Короткова, то есть ориентируемся на мой музыкальный слух. Традиционным способом.

Олег Смирнов: Медицински апробированным.

Рашад Абышев: Скажем так, я на осцилометрический способ уповаю в случае когда пациент дома сам меряет давление. Я сам измеряю только по старинке.

Олег Смирнов: Ты сам себе тоже измеряешь давление?

Рашад Абышев: Сам себе также измеряю. До тренировки, после тренировки. Я, если ты позволишь, вручу тебе в руки. Я думаю ты сам не просто поможешь увидеть.  Ну что поехали. Как считаешь? 

Олег Смирнов: Ну 140 наверное есть.

Рашад Абышев: Да нет, поболее.
Олег Смирнов: Кофе, сегодня плюс погода.

Рашад Абышев: У тебя в настоящее время 165.  Давай еще померяем уровень оксигенации. Очень интересно. Давай пальчик. Так, на стол, расслабь.  

Олег Смирнов: И тут мы видим.

Рашад Абышев: Ну почти и пульс почти.

Олег Смирнов: Предположим, что в студии у нас хороший воздух. Дышу я чистым кислородом.

Рашад Абышев: Но как видишь девайс нам дал цифру по артериальному давлению, никого отношения к жизни не имеющею.

Олег Смирнов: Да, так и есть. Устройство, которое может что-то показывать похожее на артериальное давление, на нем никаких экранчиков нет и перед работой с ним обязательно нужно закладывать рост, возраст, вес. 37 degree journey.

Рашад Абышев: И какой показатель у него сейчас?

Олег Смирнов: У 37 degree примерно, как ты мерял.

Рашад Абышев: Извини, я кстати, разгласил твои цифры.

Олег Смирнов: Ну ничего страшного. Подытожим. Чудес не бывает, за 2 тысячи рублей купить ничего прилично измеряющего АД без манжеты не возможно, увы. Девайсы, если в массовый сектор это пойдет, будут стоить 10-15 тысяч рублей минимум, ну и плюс если это выйдет из бытовых приборов в медицинские, там еще наверное небольшая наценочка пойдет на это изделие.

Рашад Абышев: Думаю, что да. Вопрос актуальности не уходит. Эта тема до сих пор актуальна и она будет актуальна.

Олег Смирнов: Она абсолютно актуальна, она интересна. И давай перейдем к самому интересному, ЭКГ.

Рашад Абышев: Это самое актуальное, кстати говоря.

Олег Смирнов: Самое проверенное, но увы, самое неудобное.

Рашад Абышев: И ты знаешь, очень сильно зависящее от рук человека, который снимает и ставит датчики. Как раз у известной нам с тобой компании из Петербурга, которая делает, у них есть маленький девайс, который с тремя металлическими оконечностями прикладывается к грудной клетке и он прям на экране показывает одно ответвление.

Олег Смирнов: Было много околомедицинских девайсов. Пальчиками зажал, две клипсы, браслетик расстегнул, что-нибудь прижал

Рашад Абышев: Понимаешь в чем проблема, мы обсуждали с тобой проекты, которые были сделаны даже на базе наших научных сколковских направлений, они к сожалению, не выдерживают критики, просто по одной проблеме. Нет плотного контакта с поверхностью тела, либо не решена проблема. Я могу так сказать тебе, я эту проблему глубоко изучаю на протяжении 7 лет, потому что я сам пытаюсь реализовать проект в области такого рода девайсов. Одна из основных проблем, это чистота сигнала. Вторая проблема, это создать алгоритм, который позволит сопоставить отсеяв источник информации и получить интегральную, а третья, это земля. И те элементы, которые были сделаны на научных базах в Сколково, они к сожалению, не давали чистоту сигнала. То есть они не имели плотного прилегания, не имели точной локализации к поверхности тела. Были формы впаянных электродов в стрейч футболку. Но на самом деле сейчас пришли к тому, что этот электродный формат он не подходит. Один только треугольник Фейгенбаумана оценивать, но это не серьезно. Нужно делать стандартные 12 отведений.

Олег Смирнов: Твой прогноз, когда мы на массовом рынке простого потребителя получим прибор, который меряет кардиограмму, давление и будет доступен пользователям.

Рашад Абышев: Я думаю, в ближайшие 5-7 лет.

Олег Смирнов: Ты веришь в биг-дейт?

Рашад Абышев: Ты мне позволишь немного хвастовства в твоем эфире? По моей кандидатской защищена докторская по математике. Из 28 человек, которые оценивали мою кандидатскую, нет, я такого слова не могу сказать, в общем они не задали практически ни одного вопроса. Потому что было сложно. В объем медицинской работы было интегрирован большой пул статистики и на выходе мы получили программу-калькулятор, которая дает оценку рисков после операции стентирования и шунтирования. То есть ты можешь верифицировать на какой стадии находится ишемическая болезнь сердца уже после операции и что нужно сделать, чтобы удлинить фазу пребывания пациента в более ранней стадии развития. Это статистика, но я получил это на базе наблюдения всего лишь 360 пациентами. Это не биг-дейта, вообще рядом не лежала.

Олег Смирнов: Это качественная статистика, созданная на длительном промежутке времени.

Рашад Абышев: Да, респективные перспективные исследования, там одни и те же руки делали кардиограммы, делали мониторирование, делали трейдмилы, делали ультразвуковые исследования. Одни и те же руки. Не было, как я тебе описывал УЗИ сердца сделано без ввода площади поверхности тела, ну и что можно почерпнуть из такого исследования? Ничего, ты картинку видишь, а трактовать ее не сможешь. Поэтому чтобы делать серьезные статистические выкладки, надо иметь пул данных, который действительно сделан по одному стандарту по одному лекалу.

Олег Смирнов: Я с тобой полностью здесь согласен. Ну что, мы ждем в ближайшее время развития приборов. Мы не верим приборам с экранчиками. Мы ждем медицинских разрешительных норм для гаджетов с Америки и с Германии, из Европы, чтобы они были, все-таки, в продаже. Ждем их удешевления. Ждем их минимизации. Наверное, как-то так.

Рашад Абышев: Да, я надеюсь, что может быть, мы сможем какие-то грантовые фонды иметь, чтобы пытаться развивать это хотя бы у себя.

Олег Смирнов: На этом мы заканчиваем. Всем спасибо. До свидания.

Рашад Абышев: Спасибо большое.